Антон Беляев — о том, почему музыкант должен работать даже через «не люблю»

Антона Беляева одинаково любят и массовая публика, и сама индустрия. Фронтмен Therr Maitz, продюсер, перфекционист живого звука и создатель LAB — проекта, превратившего каверы и коллаборации в отдельный музыкальный жанр. За несколько лет LAB вырос из камерного YouTube-формата в полноценное концертное шоу с собственной эстетикой, визуальным языком и своей фан-базой.

13 июня LAB возвращается в Москву с большим концертом на стадионе «Динамо». Перед шоу Антон рассказал ЩУКЕ, почему хорошие аранжировки нельзя делать быстро, как песни становятся «своими», з=ачем проекту все более сложный видеоконтент и почему Юрий Лоза оказался «намного глубже, чем кажется на первый взгляд».

— Я два места назову. Думаю, главное место с живой музыкой — это консерватория имени Чайковского. А второе — «Клуб Козлова».

Боюсь сейчас напутать в цифрах, но, по-моему, они отметили свой десятитысячный концерт. В клубе прошло десять тысяч концертов за сколько-то лет. Там просто конвейер концертов, и, мне кажется, можно найти все что угодно.

— А откуда вы узнали?

— Ну, я музыкант.

— Тогда ключевой вопрос. Расскажите про ваше место силы в Москве. Что можете посоветовать зрителям? Место, где вы отдыхаете душой или проводите выходной?

— Я, честно говоря, не хожу специально в какие-то общественные места — рестораны или парки. Но вот тут, в окрестностях Крылатского, я иногда бегаю и катаюсь на велосипеде. Мне здесь нравится.

Например, Гребной канал — классная вещь. Такое немного заброшенное место, но там есть какой-то советский ретрофутуризм. И когда катаешься там — это практически дикая природа внутри города. Мне нравится.

— Какая песня у вас навсегда ассоциируется с Москвой?

— Я же не настоящий москвич. Поэтому, честно говоря, не знаю. «Подмосковные вечера». Мастер банальных ответов.

— Есть ли артист этого года, которого вы для себя открыли за последний год?

— Наверное, это Юрий Лоза.
Мне кажется, это для LAB такая находка. Это и смелый для нас поступок, и очень интересно. Но оказалось, что все сильно глубже, чем кажется на первый взгляд.

— Вы у него брали интервью в последний год?

— Нет. Это шутка была. Думаю, у Лозы невозможно взять интервью.

— Если перейти к вашему проекту LAB, можете поделиться, как вы принимаете решения о коллаборациях? Сначала находите артиста и идете к нему с идеей или наоборот — появляется идея, и вы подбираете артиста?

— Здесь нет четкого правила или гайда, по которому мы действуем. Все-таки и артисты, и мы — люди. Мы пытаемся что-то нащупать. Это всегда переговорный процесс.

Бывает, артист приходит и говорит: «Мама в детстве пела эту песню, и я хочу ее спеть». Бывает, мы подбираем большой лист песен, пытаемся что-то нащупать, пробуем, пишем демки.

— Но на концертах уже как будто всем на сто процентов хорошо.

— Нет, это же процесс. Выбирая песню, ты с ней еще не знаком. Тебе просто понравилась идея. А идея — это, честно говоря, 99% успеха.

Потом ты должен ее разобрать, полюбить какие-то детали, что-то заменить, что-то сделать своим навсегда. Мы же часто довольно сильно препарируем песни. Поэтому проникаемся ими.

И в итоге, конечно, играем те песни, которые у нас получились, особенно на концертах — те, которые уже любят люди. Это уже не риск. Тут мы готовы.

— А над какой аранжировкой или песней вы работали дольше всего?

— Честно говоря, не помню. Просто работа над песней — это выбор, тесты, начало производства, потом момент, когда она появляется либо на концерте, либо внутри шоу. Еще постпродакшн, когда мы превращаем это в видеоконтент.

В этот момент мы тоже что-то понимаем про песню. Плюс звукорежиссура — мы глубоко погружаемся в материал. 

— Если это долгий путь и вы по много раз прослушиваете музыку…

— По несколько сотен раз.

— Бывает. Как и в любой работе. Иногда уже становится просто противно.

— И вы все равно выкладываетесь?

— Конечно. Но, как в любой работе, ты себя настраиваешь на то, что это работа. В воскресенье ты можешь как угодно это не любить и отдыхать от этого. Но в понедельник ты должен прийти и снова начать это делать.

И тут твое настроение уже на третьем плане. В этом и заключается работа музыканта — неважно, какое у тебя настроение. Нужно делать.

— И последний вопрос — про ваш концерт. В чем отличие предстоящего концерта от других? Кроме, может быть, лайнапа.

— Мы постоянно растем и расширяемся. В целом это наша ДНК — все время что-то докручивать.

В этом году у нас огромные серьезные изменения в видеоконтенте. Мы прорабатываем его намного тщательнее. Например, в прошлом году для нас это был первый опыт такого серьезного погружения в визуальную составляющую.

У концерта всегда был хороший свет, прекрасный инженер по свету. Но визуальная часть — графика, дополнительный контент — все это в прошлом году мы делали впервые. Мы многое поняли.

И в этом году подошли к этому намного глубже.